Путь художника. Цитаты из книги

Всем привет!

Многие из вас наверняка давно читали эту книгу. Но у меня есть привычка выписывать наиболее понравившиеся цитаты практически из каждой прочитанного мной произведения. Так все гораздо лучше систематизируется и запоминается. И даже через много лет, бегло пробежавшись по избранным моментам, можно легко воспроизвести все содержание. Сейчас участвую в региональной арт-выставке, о которой расскажу по окончании, это будет после 15 мая. Так что снова захотелось пробежаться взглядом по этим страницам, хотя я и не являюсь фанатом подобной литературы. Целиком она мне кажется слишком девичьей и приторной. А прочла я ее сразу после того, как уволилась из офисной работы.

Так что приглашаю вас к цитатам Джулии Кэмерон, возможно они вдохновят кого-то заново) А если вы впервые о ней слышите и хотите прочесть полностью, то легко найдете книгу на озоне или других ресурсах. В контакте есть целые паблики, ей посвященные)

Кстати, присоединяйтесь пожалуйста к моему инстаграму — личному или творческому — там я сейчас делаю анонсы с выставки. Потом обязательно расскажу все на Артлабе, но пока не имею времени и возможности писать. Сегодня включу прямую трянсляцию из зала Дали, куда привезли 100 подлинников его работ в инстаграме @alvina_denisenko_art



]непростое дело. Некоторые из них настолько хрупки и
неуловимы, что, оставленные без ухода, они напоминают о
непоправимости случившегося, вызывая мощную волну
отрицательных эмоций. Как горько! Как жалко! Как больно!
Именно на этом этапе делаем то, что Роберт Блай1 называл
«рытьем в пепле». Скорбим о том, что потеряли себя. Встречаем
извлеченное из завалов собственное «Я», как встречали бы
любимого человека, который вернулся с фронта после долгих
лет кровопролитной войны.

«А знаете, сколько мне будет лет,
когда я научусь понастоящему
играть на фортепьяно/на сцене,
писать приличные картины/пьесы?».
Знаю. Ровно столько же, сколько вам будет, если вы не
научитесь.
Так что давайте приступим

Часто мы оказываемся в тупике, потому что следуем
чужим планам. Желая выделить время на творчество, мы
чувствуем, что должны заняться чемто
ещё. Мы больше внимания уделяем обязанностям перед другими, чем перед
собой, и склонны думать, что такое поведение делает нас
хорошими людьми. Как бы не так. Оно только разочаровывает.

Вредители разыгрывают трагедии – и часто не там, где
надо. Сами они нередко творческие люди, зашедшие в тупик.
Страшась открыть в себе творческое начало, они меньше всего
готовы дать творить другим. Их мучает зависть. Они чувствуют в
этом угрозу для себя.

Пребывая в творческом тупике, мы пойдем
на что угодно, лишь бы не искать выхода. Какой бы тяжелой и
обидной ни казалась нам жизнь с вредителем, мы всетаки
находим её более безопасной, чем риск прожить собственную
творческую жизнь. Что будет? Кем мы станем? Частенько мы
боимся того, что, решившись творить, сами превратимся во
вредителей и начнем портить жизнь окружающим. Используя
этот страх как оправдание, мы позволяем комуто
и дальше
портить нашу жизнь.

качество жизни, всегда пропорционально способности
радоваться. А способность радоваться – это дар внимания.

Я замечаю, что, ведя речь о внимании, то и дело пишу о боли.
Это не случайно. Может, у других это не так, но меня именно

боль научила быть внимательной. Именно тогда, когда будущее
казалось слишком ужасающим, чтобы вглядываться в него, а

прошлое – слишком мучительным, чтобы о нем вспоминать, я
выработала способность быть внимательной к настоящему.
Только в протекающем мгновении я чувствовала себя в
безопасности. По отдельности каждый миг всегда был терпим. В
каждый такой миг у всех все всегда хорошо. Вчера мог
распасться брак. Завтра может сдохнуть кошка. Долгожданный звонок от любимого может так и не раздаться. Но в данное
мгновение, именно сию секунду, все хорошо. Я вдыхаю и
выдыхаю. Осознав это, я начала замечать красоту каждого мига.

Поэт Уильям Мередит заметил, что нельзя сказать о человеке
худшего, чем «Он был невнимателен».

А художник, которого то и дело заставляли краснеть в
детстве – изза
любой нужды, любопытства, не оправданных им
надежд, – может испытать стыд даже без всяких унизительных
отзывов. Если в детстве его заставили почувствовать себя
полным дураком уже оттого, что он верил, что талантлив, он уже
не сможет создавать произведения искусства без бремени
смутного стыда.

Вся жизнь, в которой обязанностью похвалить маленького
человека обычно пренебрегают, зато пользуются любой
возможностью его пристыдить, учит ребёнка тому, что
привлекать к себе внимание – опасно.

Значит ли это, что любую критику необходимо исключить из
своей жизни? Нет. Необходимо научиться выбирать, когда и где
искать оценки своим произведениям. Мы, художники, должны
научиться определять, когда и чья критика уместна. Не только
источник её, а и время очень важно. Первый черновой набросок
вряд ли можно показывать комулибо,
кроме самого чуткого и
проницательного друга. Часто нам необходим совет мастера,
способного распознать хорошую работу даже на ранней стадии.
А неопытный или язвительный критик вместо заботы о том,
чтобы замысел пророс в жизнь, может затоптать его.

Искусство требует безопасного окружения.

Помните, что даже если вы и впрямь изваяли нечто
ужасное, скорее всего, это была совершенно необходимая
ступенька к следующей работе. Искусство развивается не

плавно – оно нуждается в стадии «гадкого утенка».

Творчество – единственное
лекарство от критики.

Многие из тех, кто попал в тупик, вообщето
очень сильные
творческие личности. Просто их вынудили чувствовать вину за
самобытность и одаренность. Близкие и друзья непризнанных
художников частенько пользуются ими как батарейкой, с
легкостью растрачивая чужую творческую энергию. Когда
переживающие кризис художники пытаются вырваться из своего
потребительского окружения, их уговаривают взяться за ум,
хотя им это совершенно ни к чему. Чувствуя вину за свои
таланты, они зарывают их в землю в страхе причинить боль
другим. И вместо этого причиняют боль самим себе.

Часто люди думают, что творческая жизнь основана на
воображении. Более трудная для восприятия истина заключается
в том, что творчество основано на реальности – особой,
сконцентрированной, точно подмеченной или вымышленной.

Если вы чувствуете застой – в собственной жизни или в
творчестве, – редкое средство оказывается более действенным,
чем неделя воздержания от чтения.
Что, нельзя читать? Именно так: нельзя читать. Для
большинства художников слова – это маленькие
транквилизаторы.

«Я пытаюсь играть, слушаю себя и понимаю, что то, что я умею,
настолько далеко от того, что мне хотелось бы уметь, что просто
съеживаюсь от ужаса». (И забрасываю это занятие.)

«Картину нельзя дописать. Можно остановиться на
интересном месте», – говорил Пол Гарднер. Нельзя закончить
книгу. Можно остановиться и заняться чемнибудь
ещё.
Невозможно идеально смонтировать фильм, но в какойто
момент придется оставить его в покое и сказать, что он окончен.
Оставлять в покое – это в творчестве обычное дело. Мы всегда
делаем все возможное – насколько свет позволяет нам видеть.

Страх – вот настоящее имя тому, что тревожит художника,
зашедшего в тупик. Это может быть страх перед провалом или
страх перед успехом. Чаще всего это боязнь остаться одному.
Такой страх уходит корнями в мир нашего детства. Большинство
художников в тупике пытались стать творческими людьми
вопреки добрым пожеланиям или дружескому осуждению
родителей. Для ребёнка это довольно серьезное столкновение.
Чтобы пойти наперекор ценностям родителей, нужно непременно
хорошо знать, на что идешь. Ты не можешь быть просто
творческим человеком. Ты обязан быть гением, раз уж решился
причинить своим родителям такие страдания…

Тому, кому просто необходимо стать великим
художником, сложно стать художником вообще.
Тому, кому просто необходимо сотворить великое
произведение искусства, сложно сотворить вообще чтонибудь.

Успешная творческая карьера всегда строится на успешных
творческих неудачах. Уловка в том, чтобы выжить

Совсем недавно распознанный как зависимость, трудоголизм
все ещё широко поддерживается в нашем обществе. Фраза «Я
работаю» окружена ореолом почтительного одобрения. В
действительности мы часто работаем, чтобы избежать встречи с
самими собой, с нашими супругами, с нашими истинными
чувствами.

Трудовая зависимость развивает у нашего внутреннего
художника комплекс Золушки. Мы постоянно мечтаем о бале и
при этом сидим дома, перебирая горох и чечевицу.

Для трудоголика
работа – синоним значимости, поэтому так сложно решиться её
сократить.

Творческое устремление – единственное лекарство.
Только когда творчество доставляет нам радость, мы можем
освободиться от навязчивой озабоченности тем, как идут дела у
других.

Как творческие люди, мы не можем позволить себе думать о
том, кто нас опережает и как это несправедливо. Желание быть
лучше когото способно подавить простое желание быть.

Я должен понять, что мое творческое достоинство зависит от
меня самого, от Бога и от моей работы. Другими словами, если у
меня в голове возникло ненаписанное стихотворение,
необходимо написать его во что бы то ни стало – купит его ктолибо
или нет.

Существует связь между заботой о себе и самоуважением.
Если я иду на поводу у тех, кто убеждает меня быть более
«нормальным» или «приличным», то предаю самого себя. Может,
тогда я им больше понравлюсь, может, им будет удобнее, если я
буду выглядеть и вести себя «как все», но я возненавижу самого
себя. А тогда я стану постоянно набрасываться на окружающих и
злиться на себя и других.

когда к нам приходит успех, мы должны быть бдительными.
Любой успех, в основе которого однообразие, отсутствие
прогресса, обрекает нас на провал.

У моей подруги Мишель есть теория, которую она вывела
после долгих и путаных романтических отношений. Вкратце это
звучит так: «Когда вы собираетесь когото
бросить, этот ктото
об этом уже знает»

творческие люди – те, кто научился жить с сомнениями и
работать, невзирая на них">

2 комментария

Pictulandra
Шикарные цитаты. Книгу не осилила, но после таких цитат хочется найти в себе силы и время и «прожить ее» (Путь художника)
Альвина
А я скажу честно, что не выполняла задания по книге, просто прочла) и мне хватило)
Войдите на сайт, чтобы оставить комментарий.