Признаюсь, когда я увидела пост про это (совершенно случайно), то была шокирована, и чем больше читала, тем больше находила вопросов, всплывающих нестыковок, недосказанности и недопонимания. Основной тезис, который привлек меня - что уничтожаются редкие, в том числе антикварные книги, которых в принципе может быть единичное количество – естественно мне захотелось разобраться! Чтобы не раздувать пост до простыни, я решила разделить свои объяснения и находки на несколько частей, эта первая про то, что точно хорошо известно и что заставил раскрыть суд.

Завязка истории

Не буду начинать с азов что такое нейросети и на чем строятся датасеты, здесь есть уже хорошие посты про это. Речь ниже пойдет в основном об Anthropic известном своим Claude и о некоторых других гигантах в этой области типа Meta (признана экстремистcкой и запрещена на территории РФ) и Google.

В начале 2024 года внутри Anthropic курсировал документ с формулировкой, которая позже стала центральной уликой в федеральном суде Северного округа Калифорнии: «Project Panama –наша попытка деструктивно отсканировать все книги мира». Ниже – вторая строка, объясняющая, зачем проекту понадобилось кодовое имя: сотрудникам напрямую указывали не обсуждать это за пределами компании и не aфишировать, что работа вообще ведётся, то есть проект был секретным.

Спустя два года документ рассекретили, потому что федеральный судья Уильям Алсап удовлетворил ходатайство о снятии грифа секретности с более чем 4000 страниц материалов дела Bartz v. Anthropic PBC (№ 3:24-cv-05417, N.D. Cal.). Washington Post получила доступ первой и в конце января 2026 года опубликовала расследование, восстановившее хронологию проекта. Дальше в дело вступили независимые журналисты, которые нашли в тех же материалах то, что крупные издания предпочли не называть напрямую: имя конкретного подрядчика, физический адрес склада и платёжные документы.

Два источника одной библиотеки

В августе 2024 года писателями Andrea Bartz, Charles Graeber и Kirk Wallace Johnson был подан иск, который вскрыл не одну, а две разные практики сбора данных, которые в итоге получили противоположные правовые оценки.

Первая — пиратство. Сооснователь Anthropic Ben Mann лично скачал свыше семи миллионов книг из теневых библиотек, назовем их так (Books3, LibGen, Pirate Library Mirror), начиная с 2021 года – за несколько лет до основания политики компании по обращению с авторским правом. Судья Алсап в июне 2025 года прямо указал: у компании были легальные способы получить материал, но она выбрала пиратство, чтобы избежать того, что генеральный директор Дарио Амодеи называл «юридическими/практическими» сложностями. Именно эта часть в итоге обошлась Anthropic в 1,5 миллиарда долларов мирового соглашения – сумма получила окончательное утверждение суда в июле 2026 года. Именно этому решению все радовались, как прецеденту по оплате авторских прав, но очевидно зря. Кстати Anthropic под присягой заявила, что не использовала книги для коммерческого датасета, но по решению суда должна все копии все равно уничтожить. Каждый заявивший писатель получил порядка $3300

Вторая практика — легальная закупка физических книг с последующим уничтожением бумажного носителя. Формально она называется «деструктивным сканированием»: книгу лишают переплёта, отрезают корешок, разрезают на листы, прогоняют через промышленный сканер, бумагу утилизируют, а в системе остаётся только цифровая копия. Судья Алсап разделил два потока принципиально: обучение модели на легально приобретённых и оцифрованных книгах он назвал «исключительно трансформативным» использованием и защитил доктриной добросовестного использования. Логика его решения: цифровая копия не добавляется к бумажному оригиналу, а замещает его — в обороте остаётся одна копия, а не две, следовательно, это не распространение, а законное изменение формата в рамках уже состоявшейся покупки. За скобками остался один момент, связанный с тем, что есть покупка, а есть изъятие, то есть скупка всего небольшого количества оставшихся экземпляров. Из материалов дела неясно, делала ли так компания, но точно известно, что они тратили миллионы долларов на все, не задавая вообще вопрос о цене.

Это решение стало юридическим фундаментом, на который дальше стала опираться вся индустрия — та часть, о которой пойдёт речь во втором посте.

В чьих руках проект

Чтобы понять масштаб операции, стоит посмотреть на того, кого наняла компания для решения этой задачи. В феврале 2024 года Anthropic взяла на работу Тома Тарви — человека, который до этого много лет возглавлял направление партнёрств Google Books, то есть буквально того же типа проект, только двадцатью годами раньше и с другой правовой базой (Google договаривался с издателями и библиотеками, а не покупал тиражи на вторичном рынке и все равно проект был скандальным все из-за тех же авторских прав).

Тарви закупал книги оптом у букинистических сервисов, включая американский Better World Books и британский World of Books – оба формируют товарный запас в значительной степени за счёт институциональных доноров: Better World Books получает книги от книжных сборов в более чем 1800 колледжей и от пожертвований свыше 3000 библиотечных систем. Это важная деталь для понимания всего пути: значительная часть уничтоженных книг прошла путь:

библиотека списала → букинист получил в дар → Anthropic купила оптом → книга уничтожена после сканирования.

Ни Better World Books, ни World of Books не ответили на запросы Washington Post о комментарии по поводу этих закупок.

Предложение одного из подрядчиков, фигурирующее в материалах дела, описывало готовность конвертировать от 500 тысяч до 2 миллионов книг за полгода. По данным Washington Post, реконструировавшей события по более чем 4000 страницам документов, вся операция обошлась компании в десятки миллионов долларов.

Подрядчик из пригорода Чикаго

Крупные издания – включая сам Washington Post – писали об этом этапе обезличенно: «подрядчик», «вендор». Имя всплыло только благодаря независимым авторам, прицельно прошедшим по докет-листу дела на CourtListener/RECAP и нашедшим конкретные приложения (exhibits) с названием компании.

Это Datamation Imaging Services Corp. – частная фирма из Willowbrook, штат Иллинойс, основанная в 1995 году. И здесь стоит остановиться подробнее, потому что именно этот участок цепочки чаще всего интерпретируют неверно.

Datamation – не специализированная компания по оцифровке редких книг и не подставная структура, созданная под ИИ-контракты. Это рядовой региональный поставщик услуг документооборота (business process outsourcing) для Мидвеста: сканирование счетов, микрофильмов и микрофиш, широкоформатных чертежей, HR-автоматизация, интеграция с корпоративными системами. Среди клиентов, судя по открытому профилю компании, – финансовый сектор, здравоохранение, школьные округа, госучреждения и пенсионные фонды, подпадающие под комплаенс Taft-Hartley. «Book Conversion» (книжная конвертация) в списке специализаций компании – лишь одна строчка среди десятка других, наравне с обработкой счетов. При этом «document destruction» (уничтожение документов) уже давно значится у Datamation как стандартная услуга – обычно она нужна клиентам для комплаенса, когда истекает срок хранения бумажных архивов.

Иначе говоря: Anthropic не строила уникальную инфраструктуру уничтожения книг с нуля. Она нашла заурядного вендора, чьи две обычные, ничем не примечательные услуги – книжная оцифровка и уничтожение бумаги – случайно идеально подошли под задачу, и залила в этот канал контракт индустриального масштаба. Расхождение в оценках штата компании между разными открытыми источниками (от 20–25 до 51–200 человек) само по себе показательно: похоже на резкое временное раздувание штата небольшой региональной конторы под один непропорционально крупный заказ.

Судебные приложения фиксируют это документально: предложение Datamation с описанием процесса резки и сканирования (гидравлический пресс для снятия переплёта, затем промышленное сканирование), фотографии книг на складе в Иллинойсе, показания о процедуре передачи оцифрованных книг обратно в Anthropic, и платёжные записи. Часть этих документов – постраничные сканы без OCR-слоя, что само по себе типично для материалов, прошедших через PACER: доступны для просмотра и скачивания, но не для полнотекстового поиска без дополнительной обработки.

Почему Anthropic и другие компании так хотят именно книги?

Рынок и журналисты предполагают следующее – качество модели, обучающейся на данных после 2022 года сильно падает, потому что змея начинает есть свой же хвост и поглощать нейросетевые данные изначально невысокого качества. Чтобы эта штука могла “эволюционировать”, ее надо обучать на качественном, ценном контенте. И один из источников этого контента – книги до 2022 года. Кто первый успеет забрать все ценные экземпляры и залить в модель – тот и выиграл гонку за качество. Важно, что это лишь догадки со стороны, сам Anthropic это не подтверждает.

Что уже понятно, а что ещё нет

Точно подтверждено первичными источниками: существование Project Panama; наём Тарви; закупка через Better World Books и World of Books; контракт с Datamation; правовая квалификация судом Алсапа; итоговая сумма мирового соглашения по пиратской части.

Не подтверждено и, вероятно, никогда не будет подтверждено в деталях: точное число уничтоженных экземпляров (цифра остаётся под грифом «redacted» даже в рассекреченных материалах), полный список названий и физическая судьба каждого конкретного тиража – включая, по анонимным свидетельствам букинистов, приведённым Washington Post, редкие малотиражные издания, у которых могло не остаться других экземпляров в обороте.

Именно эта последняя фраза – о редких изданиях без замены — станет отправной точкой второй статьи. Потому что если Anthropic хотя бы оставила по себе судебный след, то следующий слой рынка – тот, что вырос уже на основании прецедента Алсапа, – работает почти без него и там много намеков и непонятных вещей.

Я старалась разложить все с холодным рассудком, но некоторые вещи трогают сильнее, чем того хотелось бы. Мне лично непонятно, как получилось так, что независимая компания становится монополистом знаний и мировой культуры, чтобы потом продавать за деньги то, что было и так в доступе. Уничтожая экземпляры, в том числе редкие, они ставят под угрозу вообще дальнейшее развитие культуры, технологий и всего остального, потому что вообще то нейронки доступны не очень большому количеству людей. Секретно реализуется, на мой взгляд, какой то уже антиутопический сценарий из 1984 и книг Рэя Брэдбери.

Мне всегда казалось, что у нейронок есть границы как минимум в физическом мире, они не могут сюда дотянуться, но история показывает что нет, вполне уже могут и последствия очень печальны прежде всего для людей, а не для машин. Это ли не ухудшение жизни с помощью искуственного интеллекта? Сколько еще существует секретных проектов, о которых мы и не догадываемся? Сколько книг уже уничтожено безвозвратно?

#anthropic, #claude, #уничтожение_книг #нейросети #знания #суд

Интересно, прислали статью с громким заголовком из WSJ “Могут ли походы в музеи продлить вам жизнь?”, решила из любопытства проверить, так ли это.

В статье ссылаются на исследование, это реальная работа команды Дейзи Фанкур из UCL, опубликованная в мае 2026 в рецензируемом журнале Innovation in Aging (Oxford University Press / Gerontological Society of America). Первое исследование, связавшее вовлечённость в искусство с эпигенетическим старением.

Однако вот несколько ключевые вещей, которые заголовки исказили:
1. Это наблюдательное исследование на данных UK Household Longitudinal Study — 3556 взрослых, средний возраст ~52 года, кровь собрана в 2010–2012. Корреляция, не причинность. Авторы сами это подчёркивают.
2. Посмотрели «эпигенетические часы» — маркеры того, как быстро изнашивается организм. У тех, кто занимается искусством хотя бы раз в неделю, биологический возраст оказался примерно на год ниже, чем у тех, кто заходит в музей пару раз в год. Эффект работает даже с поправкой на курение, доход, вес и образование. Из семи «эпигенетических часов» сработали не все. Старые часы (оценивающие хронологический возраст) связи не показали. Эффект дали только новые, «чувствительные к здоровью» часы.
3. Размер эффекта скромный: на одних из часов еженедельное участие в искусстве = биологический возраст ниже примерно на 1 год против тех, кто участвует раз-два в год. Сравнение с физнагрузкой (~0,6 года у еженедельно тренирующихся) — отсюда и фраза «как спорт раз в неделю».
4. Важна и частота, и разнообразие активностей независимо друг от друга. Сильнее всего эффект у людей 40+.
5. Ограничения, которые честно назвать: самоотчёты, только белые европейцы, данные 15-летней давности, возможные неучтённые факторы. Сам создатель одних из использованных «часов», Стивен Хорват (UCLA), назвал работу строгой, но подчеркнул: наблюдение любопытное и его ещё нужно воспроизвести. Плюс возможна обратная причинность — может, не музеи замедляют старение, а те, кто медленнее стареет, чаще туда ходят. А еще важно помнить момент, что часы предсказывают риск заболеваний/смертности, но замедление биологического возраста само по себе не гарантирует, что человек проживёт дольше.

Поэтому несомненно одно - искусство это красиво и прекрасно, если оно вдруг еще и дает такой приятный эффект — почему бы лишний раз не сходить в музей? ❤️

#музеи #исследование #искусство #здоровье

Каждую неделю я себе даю обещание завести наконец более регулярный постинг, потому что историй накопилась тьма и с успехом эту задачу двигаю дальше.

Начну с темы, которую давно хочу рассказать – про географические «специализации» арткрайма. Есть простой способ понять, что воруют в стране: посмотреть, что там считается настоящей ценностью.

Россия: иконы
В XIX веке воров, специализировавшихся на церквях, называли «клюквенниками». По одной версии – от воровского жаргона для церкви. По другой, более живописной, – они проверяли серебряные оклады на вкус: настоящее серебро «кислит, как клюква». Икона в России – не просто картина. Это намоленный предмет с драгоценным окладом и собственной духовной историей. Воры понимали это лучше многих музейщиков. Крадут не для перепродажи на Sotheby’s (меня кстати часто про это спрашивают) – крадут для частных алтарей старообрядцев, для «чёрных коллекционеров», иногда просто потому что хотят икону в спальню. В Нижегородской области так и произошло: пришли «реставраторы», ушли с 12 семейными иконами. Сами воры при этом верили в последствия. Бытовало убеждение: после двух-трёх краж настигнет «божья кара» – не останавливало, но тревожило.

Италия: античность
Здесь другая логика. Полстраны – буквально археологический пласт: копнёшь огород под Римом – этрусская гробница. Масштаб нелегальных раскопок такой, что в Италии существует отдельный полицейский корпус по арт-преступлениям– Carabinieri TPC, – а новые раскопы ищут по спутниковым снимкам с помощью ИИ. Схема отработана десятилетиями: находки везут в Швейцарию «на реставрацию», там оформляют фальшивые документы и продают с безупречным провенансом. Классика жанра – сицилийский дилер Джанфранко Беккина с респектабельной галереей в Базеле. В 2001–2002 годах на его базельских складах нашли тысячи артефактов, а в 2015-м Италия торжественно показала 5 361 возвращённый объект – вазы, статуи, фрески начиная с VIII века до н.э. – на $58 млн. Среди покупателей за эти годы успели отметиться музеи США, Европы и Японии. Спрос рождал предложение, предложение рождало индустрию: Камора и Ндрангета давно сделали античность отдельной статьёй дохода. Обратная сторона: Италия активно давит на возврат и даже крупные музеи типа Лувра и Метрополитена не могут этого избежать. Маятник качнулся – теперь музеи боятся покупать античность без железного провенанса.

США: современное искусство и громкий жест
Самая известная кража в истории США – музей Изабеллы Стюарт Гарднер, Бостон, 18 марта 1990 года. Двое в форме полицейских позвонили в дверь, охранник нарушил инструкцию и впустил. За 81 минуту вынесли 13 работ – Рембрандт, Вермеер, Дега, Мане – примерно на $500 млн. Картины не найдены до сих пор. Причина парадоксальная: работы слишком узнаваемы, чтобы их продать. ФБР считает, что полотна не раз предлагали подпольным коллекционерам – те отказывались брать «горячее». Вероятно, они лежат у людей, которые не знают, что именно у них хранится. И именно поэтому в США охотнее воруют современное искусство: его проще сбыть, подлинность проще оспорить, оценки скромнее. А кража здесь часто работает как медиасобытие – громкое ограбление само становится новостью, картина – поводом для разговора.

Три страны, три логики ценности. В России воруют то, что намолено. В Италии – то, что лежит в земле и имеет покупателей по всему миру. В США – то, что даёт максимальный шум при минимальном риске. Общее, на мой взгляд, одно: без покупателя рынка бы не было.

#арткрайм #воровство #иконы #ценность #античность #искусство

Тестирую новые форматы, вот решила показать короткую историю со счастливым концом про не самую известную картину Ван Гога. Вы про такую слышали?

#арткрайм #вангог #кража

После истории с фреской, где ангел после реставрации в римской церкви Сан-Лоренцо-ин-Лучина стал похож на Джорджу Меллони я собрала немного картин, где так же изображены реальные люди, если знать кого искать.

Если посмотреть флорентийские фрески - через одну на них будет кто-то из Медичи, первой выбрала самую красивую на мой вкус ❤️ У фрески Микеланджело интересная подоплека - этот портрет мужчины с ослиными ушами и змеей, кусающей в пах - банальная месть за критический отзыв о непристойности нарисованного 😁 Вот такие интересные способы отомстить были у художников прошлого.

#фреска #история #искусствоведение

Мне часто задают вопрос, а чем я занимаюсь в этом своем арткрайме. Одна из частей работы - отслеживать историю картин и объектов для установления ее подлинности. Могу показать на примере, как интересно копаться в открытых архивах и что можно найти.

Вот карточка из каталога систематического инвентаря фонда Vat. Lat. Апостольской библиотеки, очень обычная, если смотреть на нее мельком. Но если вчитаться в содержание и узнать тех, про кого пишут, обычная запись превращается в историю. А вот страница из Библии, которую я упомяну ниже.

Описывается экземпляр Библии Вульгата XIV века. Vulgata — латинский перевод Библии, каноническая «стандартная» версия для западной церкви. Экземпляр не простой, а королевский: он связан с анжуйским кругом. Внутри книги упомянуты король Роберт, Екатерина Валуа и её муж Филипп; на одном из листов зафиксированы гербы Angiò-Courtenay.

Такие анжуйские королевские Библии обычно отличает большое количество миниатюр, тонкая работа, качественный пергамент и продуманный переплёт. Одна из близких по типу анжуйских Библий сегодня хранится в Бельгии — её изображение я приложила выше для визуального сравнения.

Далее судьба манускрипта делает резкий поворот: Библия оказывается в коллекции скандально известного графа Ашбернема. Он был страстным собирателем рукописей, и именно в его библиотеке оказалась значительная часть так называемых Libri manuscripts — корпуса, связанного с делом Гульельмо Либри и подозрениями в кражах из французских публичных библиотек.

А затем история вновь меняет направление: в 1959 году эту королевскую Библию Шарль де Голль дарит Папе Иоанну XXIII во время визита, а год спустя Папа передаёт её в фонды Ватиканской библиотеки. Этот факт зафиксирован как в каталоге, так и во французских обзорах (https://fr.wikipedia.org/wiki/Biblioth%C3%A8que_apostolique_vaticane) истории библиотеки.

Почему этот момент кажется мне особенно важным? Де Голль не был коллекционером рукописей, и этот объект не является очевидным национальным символом Франции или стандартным дипломатическим подарком. Вероятнее всего, здесь сработала символика: франко-итальянский контекст, анжуйский юг Италии, идея общей латинской традиции и католической дипломатии.

Среди любопытных материальных деталей — зафиксированное в книге присутствие Креста Лотарингии, символа, сильно нагруженного французскими смыслами в XX веке. Каталог, однако, не поясняет, когда и кем он был добавлен. И именно это молчание делает подарок ещё более интересным.

Вот так одна сухая архивная запись начинает открывает окно в сложную, многослойную историю — если читать её внимательно 👀

#провенанс #ватиканская_библиотека #манускрипт

Часто пишу про кражи, взломы и прочее, но есть и светлые моменты возвращений. Поговорим о том, что я уже упоминала - шлем Котофенешти — вот он.

25 января 2025 года, глубокой ночью, трое мужчин в капюшонах подошли к музею Дренте в нидерландском Ассене. Ломами взломали внешнюю дверь, взрывом снесли внутреннюю. Через несколько минут они исчезли, а машину бросили и сожгли в 7 километрах от музея. Украли парадный гето-дакийский шлем из электрума — природного сплава золота, серебра и меди, датируемый второй половиной V века до нашей эры.

Неочевидная деталь №1: воры знали расписание лучше хранителей Шлем пробыл в Ассене полгода. 25 и 26 января были последними выходными, когда им могли любоваться посетители. После этого артефакт начали бы готовить к возвращению в Бухарест. Преступники следили несколько месяцев и выбрали последний возможный момент.

Неочевидная деталь №2: музей охраняли… никак Ночью 25 января в здании музея не было ни одного охранника. Нидерланды застраховали артефакты на €5,8 млн, но не поставили ни одного человека с дубинкой. Румынское министерство культуры немедленно уволило директора Национального музея истории Румынии Эрнеста Оберлендера — за то, что «не смог должным образом защитить национальное наследие». Хотя вопрос: почему он вообще разрешил вывоз без гарантий?

Неочевидная деталь №3: схема была криминальная с двух сторон По данным нидерландских СМИ, ограбление заказал румынский преступник, который хотел избежать тюрьмы в обмен на эти артефакты. Исполнителей наняли участники запрещённой группировки байкеров Hardliners, пообещав каждому по €15 000. То есть цена вопроса — €45 000 за операцию, которая поставила на уши Интерпол, два правительства и мировую прессу. Один полицейский, притворившись криминальным авторитетом, выведывал информацию у воров изнутри, что и привело к их поимке в итоге

Неочевидная деталь №4: шлем нельзя было продать в принципе Арт-эксперт Артур Бранд сразу после кражи произнёс фразу, которую долго обсуждали. «Это просто невозможно продать. Весь мир знает об этом. Так что, скорее всего, они отправились за золотом, чтобы — я почти не смею произносить это слово — переплавить его». Килограмм золота на рынке стоил тогда около €55 000. Ради этого — взрывать стены музея и рисковать 10 годами тюрьмы, ну так себе экономика, скажем прямо.

Неочевидная деталь №5: шлем впервые за 50 лет выехал за рубеж только в 2021-м С 1970-х годов шлем хранился в Национальном музее истории Румынии. В 2021 году его впервые вывезли за пределы страны — для выставки в Национальном археологическом музее в Мадриде, посвящённой 140-летию дипломатических отношений Румынии и Испании. Нидерланды стали вторым выездом. И последним — пообещал румынский премьер.

Неочевидная деталь №6: шлем первым нашёл ребёнок, и он был игрушкой Шлем обнаружил в 1926 году на лугу сын крестьянина Траян Симион, пасший овец. До того как о находке узнало правительство, древний артефакт использовался в качестве игрушки. Потом его купил торговец за 35 000 леев — эквивалент дохода крестьянина за 30 лет. Государство выкупило шлем только в 1929-м.

Финал: вернули, но не все

2 апреля 2026 года шлем и два золотых браслета представили как возвращённые — за стеклянной витриной под охраной двух вооружённых полицейских. Артефакты вернули в рамках досудебных соглашений с тремя задержанными — детали договорённостей будут раскрыты в ходе судебного процесса, начало которого назначено на 14 апреля. На шлеме есть небольшая вмятина, но директор музея заверил: необратимых повреждений нет. Третий браслет до сих пор не найден. Нидерланды уже выплатили Румынии страховку — около €5,7 млн. Румынская сторона отказалась обсуждать, куда пойдут эти деньги.

Подумайте об этом: предмет пережил 2500 лет, даков, римлян, Средневековье, две мировые войны — и чуть не исчез в руках байкеров за полтора месяца до возвращения домой. А один браслет всё ещё где-то лежит или пропал в переплавке.

#арткрайм #вовзращение #котофенешти #румыния #нидерланды

Что ж, этот год оказался богат на арт кражи, но одна из них, несомненно, самая вопиющая. 19 октября 2025 года ранним утром к одной из галерей Лувра - галерее Аполлона подъехали четыре человека на подъемнике, за 7 минут они поднялись на балкон, вскрыли стекло, вошли в помещение и вынесли украшений Наполеоновской эпохи больше чем на 80 миллионов евро. В спешке потеряли одну из корон, но судьба всех остальных украшений неизвестна до сих пор. Грабители на скутерах укатили в сторону Лиона, а поиск по камерам ничего не дал. В результате следствия, экспертиз, поисков на текущий момент четырем участникам ограбления (все в разной степени) предъявлены обвинения. Событие породило шквал мемов в интернете на куче языков. Я видела подробные разборы даже на китайском. Сразу после происшествия директор музея подала в отставку, но президент Франции (а оказалось, что он назначает директоров Лувра) ее прошение отклонил.

В деле еще есть множество нестыковок, но оно получилось таким громким, что мы точно должны увидеть какие-то результаты по итогу. Из того, что бросилось мне в глаза:

1. Говорится то 8, то о 9 украденных украшениях. Один из экспонатов исчез из списка Минкульта. Там точно было ожерелье с подвеской, сейчас вместо него появилась тиара. Возможна версия о неполной раскрытой краже — то есть часть предметов могла быть вынесена ранее изнутри.
2. По показаниям директора Лувра, все тревожные системы работали. Но bbc говорит, что тревога не передавалась в парижский центр мониторинга, из-за чего охрана реагировала с опозданием​ Единственная внешняя камера, которая фиксировала вход на балкон, в момент кражи была повернута в сторону Сены.
3. Одни СМИ пишут про болгарки, другие — про бензопилы. На месте нашли и то, и то. Вероятно, действовали две группы или это была попытка запутать экспертизу. Позже увидим в эту сторону еще один факт.
4. Самое интересное про корону Эжени — утверждали, что грабители бросили её из‑за GPS‑маячка. Но Минкульт позже отрицал факт наличия маячков. Значит, либо трекеры скрывают, либо история специально вброшена.
5. План реформы музейной безопасности был готов через двое суток. Это может говорить о предварительной подготовке, как будто событие ожидалось заранее.
6. Министр культуры Рашида Дати сообщила, что в зале ювелирки находились пять охранников, которые «выполнили протокол» — то есть, сбежали и вывели посетителей. Но по графику смен от 19 октября в это время там не должно было быть ни одного поста, только дежурный патруль. Это расхождение усилило версии о постановочности поведения охраны.
7. Найденные скутеры оказались чистыми от ДНК, будто их специально «заложили» для отвода следствия.
8. В СМИ мало обсуждается деталь: к делу подключена частная израильская компания CGI Group, ранее участвовавшая в расследовании дрезденского ограбления. Обычно доступ к таким делам иностранные подрядчики получают только по линии разведки МВД Франции.

Сейчас идут редкие апдейты, что вот-вот, уже почти поймали, вот кто-то из грабителей утверждает, что был у заказчика “славянский акцент”, вот повысили цены на билеты в Лувре, чтобы содержать безопасность. А, еще все драгоценности увезли и спрятали в банке Франции, теперь они в хранилище под землей.

Ждем, в общем-то, хороших новостей, надеемся на лучшее.

#арткрайм #лувр #ограбление #драгоценности

Я с красивым под вечер ❤️ Концентрация на произведениях искусства помогает натренировать внимание. Этот феномен изучает специальная дисциплина — нейроэстетика. Проверить эффект можно на «Девушке с жемчужной сережкой» Вермеера — она отсканирована с разрешением 108 гигапикселей. При увеличении видны мельчайшие детали, так что есть на чем сконцентрироваться. А еще можно поискать подпись Вермеера — красивая она у него.

Посмотреть внимательно на трещинки 👀

#вермеер #интересно #история_искусств #нейроэстетика

Пока дети возвращаются в школы, сделала подборку необычных картин со сценами детства, все, которые сейчас покажу, для меня совершенно чудесные.

Первая картина - Рембрандт, «Титус за партой». Портрет сына художника, который наполнен особенной любовью. Образ мальчика получился очень трогательный. Кстати странные предметы у него в руках - это чернильница.

Вторая картина - Жан-Батист Шарден — «Мальчик с волчком». Этого художника ценю за способность вырывать людей из прозаичности жизни. Посмотрите еще его картины с пузырями, полный восторг!

Третья картина - Мэри Кэссетт — «Маленькая девочка в голубом кресле». Пока всех детей строго усаживают и запрещают двигаться, этой девочке отлично живется.

И последняя картина - Николай Богданов-Бельский — «Новая сказка». Ценю за особую атмосферу и множество деталей - просто посмотрите на этого теленочка!